В Приморском академическом краевом драматическом театре имени Максима Горького вовсю идут репетиции долгожданного “Гамлета” (12+), спектакля по одноименной трагедии (12+) Уильяма Шекспира. На одной из репетиций удалось побывать корреспондентам ИА PrimaMedia. В перерыве состоялась беседа в режиссером-постановщиком спектакля, актером Московского академического театра сатиры Альбером Хасиевым (этому разговору будет посвящена отдельная публикация, которую готовит обозреватель ИА PrimaMedia Александр Куликов). На у пока представляем читателям фоторепортаж с репетиции спектакля, первые премьерные показы которого запланированы на 30-31 января 2026 года.

Самые первые впечатления: на большой сцене Приморской Горьковке готовится “Гамлет”, которого мы с вами еще не видели. Это было необычно, ярко, театрально в хорошем смысле этого слова и… смешно. Складывалось впечатление, что перед нами не трагедия, а по меньшей мере трагикомедия, если уж вовсе не комедия. Любовные игрища Гертруды и Клавдия на глазах у актеров бродячего театра, школьные забавы Гамлета и его дружков Розенкранца и Гильденстерна, большое вельможеподобное дитя Полоний, “слова, слова, слова”, сказанные “свихнувшимся” Гамлетом из стойки на руках (метафора мира, перевернутого с ног на голову) и всё такое прочее, выражаясь языком маршаковского Бёрнса, — не отторгало, а, наоборот, притягивало: хотелось узнать, а что будет дальше в этом театре в театре, где актеры и не скрывают, что они актеры, в какой-то момент превращающиеся в реальных обитателей Эльсинора XIII века.

“На мой взгляд, я делаю спектакль в современных, молодых ритмах. Для меня важно сегодняшнее, лично мое ощущение этой истории, а не традиционное, к которому мы привыкли по старым фильмам или спектаклям. Сегодня вы видели не классически решенные сцены, а достаточно буффонадные, которые, как мне кажется, в природе Шекспира и игрового театра. Но будут и другие, очень драматически решенные: сцена Гамлета с Офелией, Гамлета с матерью, Гертрудой (на мой взгляд, центральная сцена пьесы). Классически решены монологи, сцена с могильщиками, где поднимаются серьезные философские вопросы. Классически решена сцена исповеди и покаяния Клавдия. Мне важно соединить в этом спектакле и низкие страсти, и высокие духовные проблемы”, — пояснил Альберт Хасиев.