Иммиграционная и таможенная полиция США (Immigration and Customs Enforcement, ICE) — ведомство, которое во второй президентский срок Дональда Трампа приобрело большое влияние. Критики администрации Трампа все чаще сравнивают ее с гестапо — тайной полицией нацистской Германии (примеры: губернатор Миннесоты Тим Уолц, конгрессмен Джим Макговерн, самый популярный подкастер в мире Джо Роган). Опрос общественного мнения в январе 2026 года показал, что 46% американцев поддерживают идею полного расформирования ICE.
Долгое время ICE была просто одним из множества «агентств из трех букв» — специализированных силовых ведомств, появившихся после терактов 11 сентября 2001 года и по большей части входящих в структуру нового министерства внутренней безопасности. ICE отвечает за обнаружение, арест, содержание под стражей и депортацию людей, находящихся в США без легального статуса, а также за расследование преступлений, связанных с контрабандой.
Дональд Трамп во всех своих предвыборных кампаниях обещал радикально ужесточить иммиграционную политику. Это подразумевало как усложнение получения легального статуса при въезде в США, так и депортацию тех, кто уже находится в стране без такого статуса.
После возвращения Трампа в Белый дом в январе 2025 года ICE фактически получила мандат на массовые депортации. Замглавы аппарата Белого дома и советник президента по внутренней безопасности Стивен Миллер в мае даже определил квоту: задерживать для последующей депортации не меньше трех тысяч человек в день. При этом он прямо отверг идею, что задерживать и депортировать надо в первую очередь людей, которые совершили какие-либо правонарушения в США или имеют криминальное прошлое на родине. Сам факт отсутствия легального статуса он расценивает как общественную опасность.
Воплощением программы занялась министр внутренней безопасности США Кристи Ноэм. Для этого потребовалось удвоить количество сотрудников ICE — с примерно 10 тысяч до более чем 20 тысяч. Годовой бюджет ведомства разом вырос с примерно 10 миллиардов долларов до 37 миллиардов. Новым сотрудникам давали бонус при подписании контракта в размере до 50 тысяч долларов, а также списывали долг за обучение в колледжах и университетах на сумму до 60 тысяч долларов.
Теоретически предпочтение отдавали людям с опытом работы в правоохранительных органах. Но практически тысячи поступающих резюме обрабатывали при помощи искусственного интеллекта — и он часто ошибался. В результате людей без необходимого опыта нанимали, вручали оружие — и отправляли бороться с нелегальной иммиграцией без предварительного обучения. Если же нанимали людей с опытом, это часто приводило к ослаблению местных органов правопорядка: работать в ICE оказалось гораздо выгоднее, чем, например, в офисе шерифа.
Тем временем администрация Трампа стала расширять полномочия ICE. Ей разрешили задерживать людей, подозреваемых в том, что они находятся в США нелегально, в школах, больницах и храмах. Американские соцсети заполнились видео, как агенты ICE хватают людей в магазинах, ресторанах и на улицах.
В июне в Лос-Анджелесе протесты против антимигрантской политики и в особенности против деятельности ICE переросли в беспорядки. Трамп отправил в город Национальную гвардию — это был первый случай с 1965 года, когда президент предпринял такой шаг без согласия губернатора штата. В течение нескольких дней протесты распространились по всей стране.
В последующие несколько месяцев Трамп отправил Нацгвардию в Вашингтон, Мемфис и Чикаго и угрожал отправить ее в Портленд и Балтимор. Официальное обоснование всякий раз состояло в том, что местные власти и полиция не справляются с разгулом преступности. Однако эта мера применялась исключительно в отношении городов, руководимых мэрами-демократами, а основной задачей Нацгвардии была защита агентов ICE и противодействие протестам.
Одна из причин, по которым ICE стали сравнивать с гестапо, состоит в том, что агенты могут остановить любого человека и потребовать предъявить документы. В США это крайне непривычно, такое требование воспринимается как покушение на личную неприкосновенность и часто встречает враждебную реакцию. К тому же не существует единого документа, удостоверяющего личность и гражданство. В результате среди задержанных регулярно оказываются люди, имеющие легальный статус (визу или вид на жительство), и даже граждане США. Ситуацию дополнительно осложняет то, что агенты ICE очень часто скрывают лица масками и не представляются.
В стране, где на 100 человек населения приходится 120 единиц только легального огнестрельного оружия (причем это не только пистолеты, но и автоматы), сотрудники правоохранительных органов должны постоянно быть готовы, что любая конфронтация может перерасти в перестрелку. Это уже давно привело к милитаризации полиции: полицейские, особенно в крупных городах, зачастую ведут себя так, будто они солдаты на враждебной территории. Порог применения оружия полицейскими очень низок — отсюда и большое количество инцидентов, когда полицейские по ошибке ранят или убивают безоружных людей.
В случае агентов ICE этот фактор усугубляется тем, что они постоянно сталкиваются с откровенно враждебным отношением — и, как правило, не обладают навыками переговоров, необходимыми для деэскалации. С самого начала масштабных рейдов ICE многие журналисты и эксперты предупреждали, что все это рано или поздно неминуемо приведет к трагедии.
Известно, что до января 2026 года в результате кампании ICE погибли несколько человек: они сопротивлялись задержанию или пытались сбежать. Гибель Рене Гуд в Миннеаполисе (штат Миннесота) 7 января была инцидентом совсем другого рода. Во-первых, убитая была гражданкой США, к тому же матерью троих детей. Во-вторых, судя по всему, и она, и агент ICE, который ее застрелил, просто оказались в запутанной ситуации: она пыталась развернуть машину на тесной заснеженной дороге, а агент решил, что она пытается его сбить. То есть случилось ровно то, чего опасались эксперты: при малейшем осложнении агент рефлекторно решил открыть огонь.
Еще более показательной была реакция администрации Трампа на этот инцидент. И сам Трамп, и вице-президент Джей Ди Вэнс, и министр внутренней безопасности Кристи Ноэм не просто заявили, что агент действовал в рамках своих полномочий — они стали утверждать, что Рене Гуд была радикальной левой активисткой и пыталась убить агента. Гуд действительно участвовала в протестах против ICE, но ничто не свидетельствует о ее склонности к политическому насилию.
Среди американских либералов популярна интерпретация этого инцидента как эпизода репрессий со стороны государства. Даже если само убийство Рене Гуд произошло из-за ошибки или трагического стечения обстоятельств, реакция на него администрации была уже недвусмысленным сигналом: власти в любом случае встанут на сторону агента ICE, он для них «свой», а любой, кто агенту противостоит или даже просто не подчиняется — опасный «чужой».
Противники Трампа сравнивают ICE не только с гестапо, но и с колективос — венесуэльскими вооруженными группировками, которые формально не входят в государственный силовой аппарат, но фактически действуют в интересах режима (примеры: раз, два). Сравнение неточное хотя бы потому, что ICE — это все-таки государственный орган. Но кое-что это сравнение подсвечивает: ICE в ее нынешнем виде — это большая группа людей, которые по зову лидера взяли в руки оружие и отправились бороться с теми, кого он объявил врагами государства.
Губернатор Миннесоты Тим Уолц — демократ и напарник Камалы Харрис на президентских выборах 2024 года — после убийства Рене Гуд заявил: «Давайте внесем полную ясность: это уже давно не вопрос миграционной политики. Мы имеем дело с кампанией организованного насилия против народа Миннесоты, устроенная нашим собственным федеральным правительством». Он потребовал от Дональда Трампа и Кристи Ноэм «прекратить эту оккупацию» и призвал жителей штата документировать любые нарушения со стороны агентов ICE.
16 января стало известно, что министерство юстиции США начало расследование в отношении Уолца, а также мэра Миннеаполиса Джейкоба Фрея и других должностных лиц в Миннесоте по подозрению в заговоре с целью воспрепятствования реализации иммиграционной политики.